Манускрипт Боуэра.

В контексте темы манускриптологии будет интересно, пожалуй, затронуть тему еще одного всемирно известного манускрипта, относящегося непосредственно к Аюрведе.
“Манускрипт Боуэра представляет собой сборник из фрагментов семи частей на смешанном санскрите, найденных в буддийской мемориальной ступе недалеко от Кучара на северо-западе Китая. Написанный ранним гуптским письмом (поздним письмом брахми) на бересте, он по-разному датируется: 4-м - началом 6-го века. Манускрипт "Боуэра" является древнейшим датированным фрагментом индийских медицинских текстов.”
Давайте разбираться, чем именно так примечателен данный манускрипт.
1.Манускрипт Боуэра это не одна работа, а фрагменты нескольких работ разной тематики.
Из семи частей, составляющих сборник, три посвящены аюрведической медицине, две - гаданию на костях и две - заклинаниям (дхарани) против укусов змей. У сборника было по меньшей мере четыре переписчика, трое из которых, вероятно, были буддистами, потому что вторая, шестая и седьмая части начинаются с обращения к Будде и другим буддийским божествам. Две взывают к Шиве, Вишну, Деви и другим индуистским божествам.
2. Его медицинская часть датируется примерно 4м-6м веком нашей эры, делая его старейшим датируемым манускриптом. Из особо примечательного, она включает главу, посвященную свойствам и использованию чеснока, структурированный сборник рецептур из 16 глав “Навантика”, включая как уникальные рецептуры так и выдержки из Чарака Самхиты и Бхела самхиты - частично сохранившегося Аюрведического текста-побратима Чарака Самхиты. В ней также упоминаются имена ряда мудрецов-риши, имеющих непосредственное отношение к Аюрведе, таких как Атрея, Кашираджа Диводаса / Дханвантари, Агастья, Кашьяпа, Дживака, Сушрута, Парашара, Бхела, Харита, Канкаяна, Ними, Гарга, Шамбхавья, Васиштха, Карала, Ушанас и пр.
3. Манускрипт назван в честь Гамильтона Боуэра – британского лейтенанта, который купил рукопись в марте 1890 года, когда… выполнял государственное задание по преследованию убийцы, обвиняемого в убийстве Эндрю Далглиша.
4. История его открытия вполне заслуживает экранизации. Она начинается с убийства шотландца Эндрю Далглиша в горах Каракорум, к северу от Кашмира. Он был зарезан в своей палатке афганцем по имени Дауд Магомед. Британское правительство отправило Гамильтона Боуэра с несколькими солдатами на поиски убийцы. Преследуя Магомеда, Боуэр прошел через гималайские долины в пустыню Такла-Макан. В начале марта 1890 года Боуэр прибыл в район Кучар (Синьцзян) где разбил свой лагерь. В ночь со 2го на 3е марта в его палатку пришел мужчина и предложил продать ему старинные рукописи и артефакты, которые нашли его охотники за сокровищами. Боуэр купил их. 
Вернувшись в Шимлу, Боуэр забрал рукописи с собой и переслал их полковнику Джеймсу Уотерхаусу, тогдашнему президенту Азиатского общества Бенгалии. Уотерхаус представил рукопись на ежемесячном собрании Общества 5 ноября 1890 года, материалы которого были широко распространены. На встрече он заявил, что Боуэр посетил место, где была найдена рукопись, и упомянул о ступе, расположенной рядом с руинами буддийского монастыря "Минг-ой", в 25 километрах от Кучара. Уотерхаус упомянул, что рукопись Боуэра состояла из 56 листов (в издании, хранящемся сейчас в Бодлеанской библиотеке, 51 лист). Для расшифровки рукописи он обратился за помощью к Бабе Сарату Чандре Дасу и ламе Пхунтшогу. По словам Уотерхауса, ни один из них не смог прочитать надпись и сказал, что она, должно быть, "очень древняя".
Отчет Уотерхауса был перепечатан в "Бомбейской газете", откуда известный учёный-индолог Рудольф Хорнле узнал о нем и загорелся желанием изучить его. 
Сразу же после своего возвращения в Индию в феврале 1891 года Хорнле приступил к изучению рукописи. Он обнаружил, что листы рукописи были расположены беспорядочно но номера страниц были проставлены слева. После перестановки он пришел к выводу, что это сокращенное собрание нескольких различных трактатов. Он представил первую расшифровку два месяца спустя на собрании Общества в апреле 1891 года, с доказательствами того, что это была "древнейшая индийская письменная книга, о существовании которой известно". 
5. Переходим к самой интересной части.
Самым же примечательным фактом является место, где этот манускрипт был найден. Это руины буддийского монастыря "Минг-ой" на территории древнего буддийского царства Кучар, расположенного на ответвлении Великого Шелкового пути.
Бывший район Кучар сейчас находится на территории современной префектуры Аксу, Синьцзян, на Северо-западе Китая на… самой границе Китая с Кыргызстаном и Казахстаном у подножия южной стороны Тянь Шаня!
География распространения индийских наук впечатляет, не правда ли? И это определенно не случайность.
В том же месте был найден ещё один примечательный труд - Манускрипт Уэбера, он представляет собой собрание из девяти, возможно, одиннадцати незавершенных древнеиндийских трактатов, написанных в основном на классическом санскрите. Темы самые разнообразные - санскритский словарь терминов, астрономия, стотра Богине Парвати с упоминанием Шивы-Рудры, стотра риши Ангирасу, буддийская тантра, заклинания змей (дхарани), приготовление и прием различных лекарственных препаратов и пр.
Он назван в честь моравского миссионера Ф. Вебера, который приобрел этот набор у афганского торговца в Ладакхе, а затем переправил его все тому же немецкому индологу и филологу Рудольфу Хорнле в Калькутту. Рукописи состоят из 76 страниц-листов, написанных северо-западным гуптским и среднеазиатским нагари (туркестанским брахми, наклонным гуптским шрифтом). Они были скопированы до конца 7-го века, вероятно, в 5-м веке или в 6-м веке. Оригинальные тексты, которые были скопированы для создания этих рукописей, вероятно, были значительно более древними индийскими текстами, по крайней мере, один из них датирован периодом между III веком до нашей эры и II веком нашей эры.
Хорнле получил рукопись от проживающего в Лехе Ф. Уэбера в 1893 году. Интервью и опросы, проведенные в период с 1893 по 1900 год, убедили Хорнле в том, что рукопись Уэбера была найдена в Кучаре, в том же месте, что и рукопись Боуэра. Они были найдены теми же мусульманскими охотниками за сокровищами, которые в конце 19 века раскапывали буддийские руины в районе Кучара. Скорее всего, эти связки рукописей были вскрыты охотниками за сокровищами, небрежно осмотрены и перемешаны, когда они раскладывали их по отдельным частям для продажи. Они искали разных покупателей для каждой части. Две части были куплены в Индии, а еще одна… покупателем из России! Индийские покупатели переслали их Рудольфу Хорнле, и они стали называться "Рукопись Уэбера" и "рукопись Маккартни". Русская часть получила название "Манускрипт Петровского" и стала частью коллекции санскритских рукописей в Санкт-Петербурге. Некоторые из двух листов этих различных рукописей принадлежат одному и тому же трактату. Рукопись Петровского, также известная как Петровский манускрипт, номер по каталогу Азиатского музея Санкт–Петербурга SI P/33, была изучена индологом Сергеем Ольденбургом в 1890–х годах и позднее. 
То есть обе эти находки подтверждают факт того, что руками монахов, паломников, врачей и ученых того времени, знания разнообразных наук Индии еще тысячелетия назад распространялись далеко за пределы Индии, не только через Арабский мир в Европу, но и вплоть до Средней Азии, дойдя до самых границ сегодняшних постсоветских республик.

Часть 1. 
Любите захватывающие истории? Их есть у нас!
 Манускрипт "Боуэра" - древнейший датированный фрагмент индийских медицинских текстов, который по-разному датируется: 2-м - началом 6-го века нашей эры.
Сама история его открытия определенно заслуживает экранизации и не уступает лучшим творениям жанров драма, триллер, криминал.
Конец 19го века, Индия, Британская и Российская Империи, убийства, погони, преследования, древние рукописи и… Аюрведа! Переплетение судеб, захватывающие завязки и развязки сюжета. В этой истории есть все.
Мы не удержались, и перевели с английского эту захватывающую эпопею.
Манускрипт Боуэра. Эпизод первый.
1. То, что началось как ссора между двумя бизнесменами, привело к убийству одного из них и началу розыска убийцы, кульминацией которых стало случайное обнаружение санскритской рукописи 2-го века нашей эры, которая потрясла мир индологии в конце 19-го и начале 20-го веков.
История начинается с британского исследователя, чайного плантатора и дипломата Роберта Баркли Шоу, основавшего в 1873 году Центрально Азиатскую торговую компанию, занимавшуюся преимущественно торговлей индийским чаем.
В 1869 году он отправился в бесплодные земли Яркенда (ныне округ Яркант, Китай) в поисках возможностей для бизнеса. Эта враждебная территория в горах Памира все еще не была нанесена на карту. Он вместе со своим конкурентом по бизнесу Джорджем Хейвордом были первыми британцами, высадившимися там.
Баркли Шоу хорошо подготовился.
Яркенд попал под власть Кашгара, древнего и процветающего международного торгового центра на Великом Шелковом пути. Оба эти места находились во власти тиранического узбекского военачальника-мусульманина по имени Якуб Бег. Шоу знал, что ему нужно задобрить его, чтобы получить разрешение на торговлю. И поэтому он послал Бегу дорогие подарки. Приманка сработала, и 11 января 1869 года Шоу оказался во дворце Якуб Бега и в его присутствии. После обмена любезностями Шоу сделал свое предложение: "Позвольте мне открыть торговую точку на вашей территории, и я гарантирую вам солидный доход от продажи индийского чая". Только в Кашгарском регионе насчитывается шестьдесят миллионов потенциальных покупателей. Обрадованный Якуб Бег принял это предложение, но посадил Баркли Шоу и Джорджа Хейворда под домашний арест.

Чего оба англичанина не знали, так это того, что они невольно оказались втянуты в печально известную “Большую игру”, которую вели Россия и Англия за контроль над Центральной Азией. Через несколько недель Якуб Бег встретился с ними и сказал ошеломленному Шоу: «Я объявляю тебя своим братом». Для этого была веская причина. За кулисами Якуб получил подтвержденную информацию о том, что русские замышляют его убийство. Поэтому ему нужна была поддержка королевы Англии и «Лорда Сахиба» — вице-короля Индии. Поддержка была оказана, но Якуб также хотел чего-то взамен, как мы увидим далее.
Начиная с 1873 года, Центральноазиатская торговая компания процветала в огромных масштабах, контролируя торговлю индийским чаем и другими продуктами в регионе Транс-Каракорум. Ладакх и Лех превратились в прибыльные торговые центры.
2. В 1874 году Эндрю Далглишу исполнилось двадцать лет. Шотландец из скромной семьи, он приехал в Индию по просьбе и при поддержке своего дяди, чиновника по имени Томас Рассел.
В том же году он поселился в роскошном бунгало в Кашмири-Пойнт, в Мурри, ныне находящемся в Пакистане. Мурри – родина геноцидного маньяка генерала Дайера.
Эндрю Далглиш только что получил великолепное предложение от Баркли Шоу: не хочет ли он стать торговцем в Центрально-Азиатской торговой компании, работающей из Лех-Ладакха? И снова поддержка дяди окончательно убедила юношу в его решении. Томас Рассел был прагматичным человеком. Он сказал: «Принимай предложение. Людям нашего положения нечасто выпадает такая возможность».

Его первым заданием стала перевозка значительного груза, состоявшего из нескольких больших железных сундуков и других ящиков, в Китайский Туркестан — Ярманд и Кашгар, владения Якуб Бега. В караване было тридцать человек, двадцать пони и пятнадцать овец, которых предстояло забить и съесть в течение месяца пути.
Большую часть груза составлял манчестерский хлопок высочайшего качества. Но содержимое железных сундуков имело огромную дипломатическую и политическую ценность: винтовки. Это было то, что Якуб Бег потребовал от британцев в обмен на разрешение Центральноазиатской торговой компании открыть свой магазин в его владениях.
Баркли Шоу и лейтенант Хопкирк должны были возглавить экспедицию. Оба были хорошо вооружены. Шоу хранил ключи от сундуков с винтовками, в то время как Хопкерк запасался боеприпасами на случай, если они столкнутся с “гималайскими бандитами, готовыми убивать за винтовки”.
Экспедиция была не только успешной, но и способствовала карьерному росту Далглиша.
3. Эндрю Далглиш практически обосновался в районе Ладакха, Леха и Каракорумского перевала. Он стал своего рода местным жителем, освоив уйгурский язык и женившись на девушке из Ярканди. Он путешествовал без остановок и стал любимым спутником путешественников, торговцев и охотников. Далглиш знал весь регион как свои пять пальцев.
Бизнес процветал, и он зарабатывал огромные деньги на караванах. Одним из его деловых партнёров был непостоянный патан по имени Дауд Мохаммед Хан, известный своей деятельностью на торговом пути между Яркендом и Ладакхом. Их сотрудничество переросло в тесную дружбу. Чего Далглиш не знал, так это того, что у Дауда была дурная репутация контрабандиста и мошенника.
По своему обыкновению, Далглиш однажды отправился в длительную экспедицию в Тибет. Именно тогда Дауд раскрыл свое истинное лицо. Он забросил свой бизнес и предался всевозможным порокам. Его пони погибли, и вскоре он стал банкротом. Он начал занимать деньги у индусских ростовщиков без разбора, и когда они, наконец, появились у него на пороге, он стал угрожать им. В свою очередь, они пожаловались британскому комиссару в Лехе. Комиссар запретил Дауду торговать на дороге Яркенд-Лех, пока он не рассчитается со своими долгами.
Когда Далглиш вернулся и увидел судьбу Дауда, он сжалился над ним и решил помочь своему другу. В мае 1888 года Далглиш покинул Лех и отправился в Яркенд вместе с несколькими паломниками и слугами. По пути он написал Дауду письмо с просьбой присоединиться к его каравану. Несколько дней спустя Дауд встретил Далглиша на некотором расстоянии от Каракорумского перевала, где были разбиты палатки для отдыха.
В описании последующего эпизода есть небольшие расхождения, но общая картина ясна.
За чаем Далглиш и Дауд обсудили долги Дауда. Долгое время Дауд молчал, а затем вышел из палатки, вернулся с винтовкой и выстрелил в палатку. Пуля ранила Далглиша в плечо, и когда он бросился бежать, Дауд бросился за ним с мечом наперевес и зарубил его.
Дауд Мохаммед Хан совершенно обезумел. Вместо того чтобы бежать, он приказал ошеломлённым и съежившимся слугам приготовить ему еду. Съев её, он крепко заснул в палатке Далглиша и на следующий день покинул это место.
Когда известие об этом ужасном убийстве достигло британской общины в Яркенде, поднялась волна возмущения. Далглиш должен был быть отомщён любой ценой, и британское правительство было только радо этому. Весь правительственный аппарат развернул масштабную охоту на Дауда Мохаммеда и объявил солидную награду за его поимку. На кону был престиж Британской империи. Сообщения, письма и другая корреспонденция летели потоком.
Одно такое коммюнике легло на стол лейтенанта, служившего в Кашгаре. Его звали Гамильтон Боуэр.

Часть 2. 
4. В Кашгаре лейтенант Гамильтон Боуэр получил серьёзное сообщение от своих имперских начальников из британского правительства в Индии. Это был лаконичный, срочный приказ: арестовать Дауда Мохаммеда Хана любой ценой и доставить его в Индию для суда; убив Эндрю Далглиша, Дауд бросил прямой вызов могуществу Британской империи. Ваша миссия должна быть строго конфиденциальной.
Британское правительство выбрало Гамильтона Боуэра по вполне понятной причине. Когда мы читаем между строк, мы не можем не восхищаться сложностью и эффективностью хорошо отлаженной британской разведывательной сети той эпохи. Гамильтон Боуэр служил в Кашгаре, но его начальство было более осведомлено о регионе и происходящих там событиях гораздо лучше, чем он сам.
(Примечание. Кашгар - округ в Синьцзян-Уйгурском автономном районе КНР, расположен на стыке границ с Таджикистаном, Кыргызстаном и Афганистаном)
Когда-то в недавнем прошлом Дауд преследовал торговца-индуса, который, очевидно, затаил злобу на этого мерзкого Патана. И теперь Дауд стал беглецом, перебегая с места на место. Его бегство привело его в Кашгар. Но вместо того, чтобы проявить осторожность, он начал открыто злорадствовать по поводу своего “героического” убийства Далглиша. Эта новость дошла до торговца-индуса. Охваченный жаждой мести, он сообщил об этом британским властям, которые отреагировали незамедлительно, и Гамильтон Боуэр обнаружил себя читающим вышеупомянутое коммюнике.
Однако Дауд оказался проворнее. К тому времени, когда Боуэр начал действовать, Дауд уже бежал из Кашгара. Боуэр собрал несколько эмиссаров и агентов разведки и разработал тщательно продуманный план по выслеживанию и аресту убийцы. Два агента отправились в Афганистан и добрались до Балха. Там эмир по имени Абдур Рахман сказал им, что Дауд сбежал в Бухару.
Гамильтон Боуэр, в свою очередь, отправился на восток, прежде чем высадился в густонаселенном и процветающем торговом городе Кучар (современное название — Куча, расположен в префектуре Аксу Синьцзян-Уйгурского автономного района, Китай. Префектура Аксу находится на на южных склонах Тянь-Шаня, на границе с Кыргызстаном и Казахстаном).
Это было в январе или феврале 1890 года. Прошло почти два года, а проклятый Дауд Мохаммед все еще был неуловим.
5. Кучар оказался неожиданной сценой, на которой был разыгрался сценарий влиятельной драмы. Однако ее нужно рассматривать в более широком политическом и историческом контексте.
С тех пор, как колониальные европейские державы начали бесчинствовать по всему миру, опираясь на свою технологическую и военную мощь, параллельно с этим произошло и другое развитие. Это был всплеск интереса к восстановлению и раскрытию цивилизационных, культурных и археологических секретов Древнего мира.
От Южной Америки до (Древнего) Египта, от Аравии до Индии, независимые искатели приключений, исследователи, историки, эпиграфисты и археологи буквально начали раскапывать прошлое. Государственные и частные университеты, а также академические и исследовательские учреждения по всей Европе получили баснословное финансирование для проведения исследований в этой области.
Цель этих исследовательских проектов была многогранной и зависела от того, кто их финансировал.
Некоторые проекты основывались исключительно на бескорыстном стремлении к знаниям. Другие были движимы неутолимой жадностью — к этой категории относятся такие известные грабители, как Сесил Родс.
Но на первом месте в этом списке стояло колониально-имперское высокомерие, которое стремилось переписать историю Древнего мира с точки зрения (европейских) завоевателей: мир у наших ног, потому что наша раса изначально превосходит другие. Самое яркое и распространенное доказательство такого расистского мышления можно найти в такой дисциплине, как индология. На самом деле, сам термин “индология” отдает расизмом. С самого начала добавление суффикса ”-logy” сделало его инертным. “Индология” определяется как изучение Индии во всеобъемлющем смысле. Однако на практике это всегда означало изучение целой цивилизации, культуры, философии и людей как музейных экспонатов.
Возвращаясь к Гамильтону Боуэру, мы видим, что “параллельная” экономика процветала на пике своего развития примерно два столетия. Это была неформальная — и подпольная — глобальная индустрия торговли археологическими артефактами, рукописями, свитками и монетами.
Индия (в значении Брихад-Бхарата) была местом расположения крупнейшего в мире хранилища этих артефактов.
В этой индустрии существовал целый сложный калейдоскоп действующих лиц. Между племенами происходили ожесточенные сражения и кровавые убийства за обладание этими артефактами. Единственная цель их обладания - продать их белому человеку по выгодной цене. Почти каждый человек в обществах, завоеванных европейцами-колониалистами, интуитивно знал, что случайно обнаруженный им артефакт принесет ему хорошую сумму или даже целое состояние. Бесчисленное множество обедневших кочевников, сельских жителей или ремесленников — в основном неграмотных — также были вооружены этим интуитивным знанием. И они часто продавали артефакты за ничтожные суммы. То, что представляет чисто академический или колониальный интерес для одного, часто является единственным средством выживания для другого. Именно это мы видим в таких фильмах как «Индиана Джонс и последний крестовый поход», — тонко завуалированное хвастовство бременем белого человека.
6. Один тюркский мусульманин попросил аудиенции у Гамильтона Боуэра в Кучаре. Он был профессионалом в вышеупомянутой подпольной торговле артефактами. Но в первую очередь он называл себя охотником за сокровищами. Вот как Боуэр описывает эту встречу:
«Когда я был в Кучаре, один человек рассказал мне о существовании подземного города и сказал, что несколько дней назад он отправился туда на поиски сокровищ, но ему удалось найти лишь то, что он назвал книгой. Я попросил его показать мне ее. Он ушел и вернулся с рукописью в её нынешнем виде. Ему не терпелось продать ее, а и был очень рад приобрести за небольшую сумму то, что могло оказаться очень ценным.»
«Этот же человек предложил показать мне подземный город при условии, что мы пойдем туда среди ночи, так как он боялся нарваться на неприятности с китайцами, если станет известно, что он привел туда европейца. Я с готовностью согласился, и около полуночи мы отправились в путь. Мужчина протянул мне пачку старинных рукописей, написанных на бересте. Их обнаружили в любопытных древних сооружениях, несколько из которых можно найти в Кучарском районе».
Очевидно, что и тюркский мусульманин-кладоискатель, и Гамильтон Боуэр знали, что у них есть нечто ценное, и заключили сделку на дружеских условиях. Первого устроила сумма, которую он счел существенной. Для Боуэра же эта сумма была пустяковой. У него было достаточно знаний и опыта, чтобы понимать, что книги и рукописи нельзя оценивать деньгами.
Прежде чем мы продолжим, о незаконченном деле Дауда Мохаммеда Хана.
Лейтенант Гамильтон Бауэр был терпеливым человеком. Он держал ухо востро и через несколько месяцев был наконец вознагражден.
Дауд был заключен в тюрьму в Самарканде. Посыльные также рассказали ему всю историю целиком. Характерное для деятельного Патана безрассудство в конце концов сгубило его. Он сидел на большом деревянном ящике на базарной улице Самарканда и в очередной раз хвастался тем, как убил Далглиша. Двое эмиссаров, которых отправил Боуэр, заметили Дауда. Один из них незаметно отправился к генералу Куропаткину, губернатору Самарканда. Через несколько минут на базар нагрянул небольшой отряд казаков, заковал Дауда Мухаммеда в кандалы и бросил его в тюрьму.
Казалось, последнее слово осталось за британской империей. Негодяй Патан был пойман, и теперь дело оставалось лишь за формальностью – доставить его в Индию и повесить. Однако два-три дня спустя Боуэр получил ещё одну новость: Дауд Мухаммед Хан повесился в своей камере.
Чтение полной истории о том, как британцы упорно выслеживали Дауда и в конце концов наконец захватили его в плен - это исследование темперамента нации, которая относится к себе серьезно.
Гамильтон Боуэр вернулся в Индию в конце 1890 года. Он отвёз рукопись в Шимлу и передал её Дж. Уотерхаусу, тогдашнему президенту Азиатского сообщества Бенгалии. 5 ноября 1890 года Уотерхаус представил рукопись на ежемесячном собрании Общества и зачитал записку Боуэра с объяснением обстоятельств её обнаружения. Члены совета согласились с тем, что рукопись представляет огромную ценность, но возникла проблема: на тот момент не было учёного, способного её расшифровать.
Рукопись получила одноименное название: «Манускрипт Боуэра». Действительно, такая номенклатура была характерна для колониального отношения к Индии. Но её настоящее название - “Navanītakaṁ - Наванитакам” не только указывает на её древность, но и служит ещё одним доказательством масштабов и влияния Индийской цивилизации в «Брихад-Бхарате»:
О его кратком содержании и неоценимой ценности для изучения Древней Индии будет рассказано в следующем эпизоде.
(Прим. Брихад-Бхарата - Большая Индия — исторический регион, который находился под значительным влиянием индийской культуры и индуизма, в особенности в период с V по XV век. Большая Индия простиралась далеко за пределы Индийского субконтинента: от Афганистана до островов Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока, от Цейлона до предгорий Гималаев и Тибета. С Большой Индией связано распространение индуизма в Юго-Восточной Азии, а также (произошедшая в первые века нашей эры) экспансия буддизма за пределы Индийского субконтинента в Центральную Азию и Китай по Великому шёлковому пути.)

Часть 3. 
В тему оттепели, наметившейся в отношениях между Индией и Китаем. А также как напоминание о том, что Древняя Индия была ближе, чем кажется.
Как рукопись Боуэра открыла двери к обширному следу индуистской цивилизации в Китае, привела к активизации раскопок в Восточном Туркестане и проложила путь к открытию пещер Куча и Кизил в Китае. (Восточный Туркестан — субрегион Центральной Азии, охватывающий Таримский бассейн и территорию от Тянь-Шаня до Монгольского Алтая).
7. Немецкий индолог Фредерик Рудольф Хорнле вернулся в Индию в начале 1891 года после окончания своего ежегодного отпуска. Происходя из семьи ревностных протестантских миссионеров, Хорнле изучал санскрит под руководством Теодора Гольдштукера. За эти годы он заслужил признание как специалист по так называемым индоарийским языкам, а также как опытный археолог и нумизмат. Совсем недавно он ушел с поста главного редактора журнала Азиатского общества Бенгалии.
И теперь Хорнле запросил и получил от Дж. Уотерхауса так называемую рукопись Боуэра. В апрельском номере "Трудов Азиатского общества Бенгалии" за 1891 год Хорнле опубликовал первую часть своей расшифровки рукописи.
И это немедленно опровергло все самонадеянные мнения, господствовавшие до сих пор в области индологии. Её сенсационное воздействие было сравнимо, а может быть, и превосходило открытие, сделанное Уильямом Джонсом более века назад: санскрит действительно является прародителем (индоевропейских) языков.
Так называемый «Манускрит Боуэра» одним махом открыл несколько дверей. Самым значительным результатом стало начало совершенно новой области исследований: археологических исследований в Восточном Туркестане. Колониальное британское правительство потратило огромные деньги на это начинание. Некоторые ученые той эпохи даже охарактеризовали это как “целое современное движение”. Действительно, не было предела тому, что они могли потенциально раскопать в регионе. Но на более глубоком уровне культурный вердикт был однозначен: примитивная, нецивилизованная и суеверная раса индусов имела поистине славное прошлое, и чем больше британцы копали и изучали, тем дальше простирались границы этой славы.
Так называемая рукопись Боуэра стала первым из сотен будущих убедительных доказательств, демонстрирующих распространение и влияние Санатана Дхармы и Буддизма в Китае и Центральной Азии. Древняя Индия несомненно, была бескорыстным дарителем и Гуру возвышенной философии, духовности и глубоких культурных ценностей, которые сформировали и обогатили цивилизации и общества в этом обширном регионе.
8. По мере быстрого продвижения раскопок, Мать-Земля вновь и вновь открывала древние исторические истины.
Кучар или Куча, место, где Гамильтон Боуэр приобрёл рукопись, был процветающим городом глубокой древности. VII веке нашей эры здесь располагались десятки храмов и сотни буддийских ступ. В Китае правили цари с красивыми санскритскими именами, такими как Суварна-дева и Суварна-Пушпа, которые придерживались Хинаянской школы Сарвастивады (Sarvāstivāda), основанной на буддийской дхарме.
Сюаньцзан, который дает нам это представление о Куче, также говорит, что «учение и правила дисциплины Сарвастивады похожи на индийские, и те, кто читает их, пользуются теми же оригиналами.»
Самым выдающимся из Кучан был буддийский учёный, монах и плодовитый переводчик по имени Кумараджива. Где-то в третьем или начале четвертого века нашей эры его отец, Кумараяна, переселился из Кашмира, чтобы распространять буддийскую дхарму. Он обосновался в Куче и женился на Дживаке, сестре царя Кучи. С детства подавая большие надежды, он освоил буддийские Агамы и Сарвастиваду. Позже он отправился в тот же Кашгар, в то время крупный центр Махаяны, и освоил философию Мадхьямики Нагарджуны.
Пожалуй, можно утверждать, что значительная часть буддийской традиции в Китае была сформирована Кумарадживой. Даже коммунистический Китай с благодарностью сохранил память о нём в виде скульптуры, которая встречает вход в пещеры Кизил в уезде Куча в Синьцзяне. Но ещё более трогательно то, что в 384 году н.э. Кумараджива построил искусную пагоду Белой лошади в честь Тяньлю, своего преданного коня, который перевозил буддийские писания из Кучи в Дуньхуан.
Что возвращает нас в Кучар (Город Кучар, расположен в префектуре Аксу Синьцзян-Уйгурского автономного района, Китай. Префектура Аксу находится на на южных склонах Тянь-Шаня, на границе с Кыргызстаном и Казахстаном).
Археологические раскопки, начатые после обнаружения рукописи Боуэра, в конечном итоге обрели самостоятельную жизнь. Японские и европейские исследователи и археологи, прибывшие на место раскопок, обнаружили тысячи ценных артефактов и памятников.
Из них пещеры Кизил и Кумтура являются наиболее значимыми с исторической, культурной, цивилизационной и художественной точек зрения. Пещеры Кизил, также известные как пещеры тысячи Будд, являются самыми многочисленными: их 236. Это неоспоримые вещественные доказательства того, как Санатана и Бодхисаттва Дхарма оказали глубокое влияние на древнекитайскую религию, культуру и общество. Многочисленные надписи на санскрите в некоторых из этих пещер содержат имена правителей, покровительствовавших буддийским монахам, и другую историческую информацию. Монашеские кельи в пещерах были известны под своим оригинальным санскритским названием - Кути. Несколько настенных росписей этих пещерах демонстрируют отчетливо влияние школ искусства Матхуры, Гандхары и Кашмира.
Но самым поразительным открытием стало то, что называется библиотекой Кизила. Историк Эммануэль Лесбр пишет, что в этой библиотеке хранились одни из “древнейших экземпляров индийского театра, известных на сегодняшний день", написанные на санскрите. Были обнаружены сценарии полноценных санскритских пьес, которые имели название «Натака». Они строго следовали правилам санскритской драмы, включающей прозу, стихи, музыку и пантомиму. Они содержат так называемые режиссёрские или сценические указания, чтобы «один актёр мог разыграть всю пьесу, меняя позы и голоса». (Пьесы для одного актёра обычно называются «Эка-вьякти Натака»).
9. Значительное количество литературы о пещерах Кизил также подтверждает распространенный тезис : “Преступное расточительство неисчерпаемого культурного наследия Бхаратаварши (Древней Индии) и вопиющее пренебрежение ее глубоким цивилизационным наследием во всем мире. То, что эти нарушения совершались с бешеной скоростью после обретения Индией “независимости” целенаправленным и зловещим образом, делает преступление еще более горестным и непростительным. Чего стоит внешняя политика, если она не признает эти неукротимые силы нашего прошлого? Эти сильные стороны мы создали самостоятельно, благодаря сложному сочетанию жизнеутверждающей философии, утонченной духовности, надежной и процветающей экономической системы, стабильного и гармоничного социального порядка и бессмертного духа Кшатры, который поддерживал все это. За последние 75 лет мы не смогли выпрямить свою спину — самый верный показатель использования своих сильных сторон, — которая была искривлена из-за искаженной истории, воспитавшей четыре поколения, страдающих неизлечимым комплексом неполноценности.”
На самом деле легендарный Д.В. Гундаппа более 40 лет назад осудил Индиру Ганди именно по этому поводу:
“Благодаря великому завоевателю независимости (Махатме Ганди) и его дочери Индия по-прежнему привязана к матери коммунизма, хотя большая часть населения Индии не является коммунистической… что придает остроту размышлениям о том, что мы совершенно неспособны оказать хотя бы моральную поддержку Камбодже, как воспоминание об историческом факте нашего древнего родства. Давным–давно, возможно, примерно в начале христианской эры, Камбоджа была частью культуры индуизма.”
То, что применимо к Камбодже, в той или иной степени применимо и к Китаю. Если бы мы действительно использовали свои сильные стороны, наша внешнеполитическая доктрина постоянно напоминала бы Китаю о его связях и долге перед цивилизацией Сантана. Долг и родство культур видны невооруженному глазу в пещерах Кизил и других древних памятниках.
И именно так называемая рукопись Боуэра открыла этот путь.

Часть 4.
Как «Наванитакам» послужил основой для западных медицинских исследований чеснока.
«Наванитакам», или так называемый «Манускрипт Боуэра», содержит подробное описание чеснока как диетического и лекарственного средства. После его открытия западное медицинское сообщество использовало эту информацию в своих исследованиях.
10. Помимо ценных антикварных находок, открытие так называемой рукописи Боуэра также привело к обнаружению сотен рукописей на санскрите и так называемых “смешанных санскритских рукописей” в Восточном Туркестане. В целом, большинство этих рукописей представляли собой трактаты или комментарии к различным аспектам Буддийской дхармы. Исследователи и филологи практически единодушны в своем выводе о том, что авторами этих рукописей были буддийские монахи, которые, как правило, мигрировали из Кашмира в начале первого века нашей эры.
Авторами так называемой «Рукописи Боуэра» также были буддийские монахи из Кашмира. Её правильное название — «Наванитакам», что буквально означает «топленое масло» или «сливочной масло».(Прим. - Название подразумевает, что ее содержание является эссенцией Аюрведических трудов)
«Наванитакам», написанный на бхурджа-патре (бересте), представляет собой сборник аюрведических трудов, составленный четырьмя разными авторами, относящимися ко второму веку нашей эры. Имена первых трёх авторов неизвестны. Все четверо были родом из Удьяны (Кашмира), а затем переселились в Кучу и поселились в буддийском монастыре.
Четвертый автор, Яшомитра, был, пожалуй, самым выдающимся из четверых. В Куче он быстро прославился своей ученостью, святостью и благочестием. Он был настоятелем монастыря, а после его смерти в его честь была построена ступа. В ступе, известной сегодня как Кумтура (пещеры), была камера с реликвиями, в которой хранился манускрипт "Наванитака". Яшомитра собрал и дополнил новыми материалами манускрипт "Наванитака", оставленный его предшественниками.
«Наванитакам» — это не оригинальный текст Аюрведы, а сборник отрывков из различных аюрведических текстов, существовавших на момент его составления. Он широко цитирует «Чарака» и «Сушрута-самхиту», а также, в меньшей степени, «Бхела-самхиту». Фрагмент «Бхела-самхиты» и сегодня доступен в знаменитой библиотеке Сарасвати-махал в Танджавуре. Помимо этого, авторы «Наванитакам» также приводят оригинальные аюрведические рецептуры, не встречающиеся ни в одном из предшествующих текстов.
Как и все древнеиндийские медицинские трактаты, "Наванитака" также написана в стихах. По мнению ученых, язык трактата представляет собой сочетание санскрита, “смешанного санскрита”, пракитизированного санскрита и так называемого “буддийского гибридного санскрита”. В основном в нем используются три хорошо известных стихотворных санскритских размера: Ануштубх, Триштубх и Арья. Включая их, общее количество используемых стихотворных размеров в трактате составляет двадцать три, распределенных на 1323 стиха, написанных на 51 листе бересты.
К сожалению, рукопись недоступна в полном объеме, а та ее часть, что сохранилась, разделена на семь отдельных трактатов. Они, в свою очередь, делятся на две основные части:
1. “Больший” раздел, включающий трактаты 1, 2, 3, 4, 5 и 7.
2. “Меньший” раздел, включающий трактат 6.
Самым примечательным элементом "Наванитакам" является основательность и дух служения его составителей. Во вступительном стихе к “Небольшому” разделу авторы говорят, что “это компиляция выдержек из стандартных медицинских трудов широко распространенных медицинских традиций” того времени. Очевидно, что авторы стремились сохранить древнюю медицинскую традицию для потомков.
Достаточно беглого взгляда на краткое содержание «Наванитакам», чтобы почувствовать восхитительный утонченный стиль этого произведения. Первые три трактата посвящены собственно медицине. Следующие два – гаданию, а последние два – магическим заклинаниям (мантрам). В различных трактатах произведения упоминаются буддийские и индуистские божества, такие как Шива, Вишну и Дэви.
Здесь мы приведем некоторые фрагменты из содержимого "Наванитаки".
1) Приготовление различных паст (Лепа) для головы и волос.
2) Большой список связан с приготовлением различных порошков (Чурна) и таблеток ( Гутика). Некоторые из них активно используются и в наше время.
3) Лечебное топленое масло (Гхи) различных видов. Всего 28.
4) Лечебные растительные масла (Таила). Всего 17.
5) Различные виды эликсиров, афродизиаков, отваров, красителей и мазей.
6) Целый трактат посвящен искусству гадания с помощью игральных костей. Упоминаются различные виды игральных костей. Со временем это стало ритуальной практикой в ​​тибетских текстах.
7) Другой раздел посвящен магическим заклинаниям (мантрам) для излечения болезней и укусов змей – очень древней практике, распространенной в Индии до недавнего времени.
8) Заключительный трактат «Наванитакам» подробно рассматривает методы защиты человека от различных видов зла.
12. Отличительной чертой «Наванитакам» является его подробный трактат о Ласуне, или чесноке. «Наванитакам» начинается с главы под названием «Ласуна-кальпа», что означает «лекарственные рецептуры на основе чеснока». Сорок три стиха представляют собой великолепное и мастерское описание чеснока как продукта питания и лекарства. Это изложение также включает изумительный повествовательный отрывок, прослеживающий происхождение чеснока до пуранического эпизода «Амрита-Мантхана».
В 1923–1924 годах Балвант Мохан, выдающийся учёный и авторитет в области «Наванитакам», делится с нами следующим многообещающим наблюдением:
Действие и применение чеснока как лечебного средства рассматриваются в «Наванитакам» подробнее, чем в любой другой медицинской книге, опубликованной в западной медицинской литературе. Его применение, описанное в большинстве последних западных медицинских публикаций, по-видимому, было принято после публикации первого издания «Манускрипта Боуэра».
Это напоминает другой исторический феномен западных стран: кражу и присвоение научных, медицинских и других знаний у других стран с последующим присвоением их.
Итак, западная медицина стала ещё одной областью, в которой «Наванитакам», или так называемая «Рукопись Боуэра», оставила свой неизгладимый след. Как мы отмечали в предыдущих выпусках этой серии эссе, нам ещё предстоит в полной мере изучить то долгосрочное влияние, которое древняя и классическая индуистская цивилизация оказала на культуры, общества и народы по всему миру.
Эпилог
Так называемая рукопись Боуэра, расшифрованная Рудольфом Хёрнле, была наконец опубликована в 1912 году в трёх толстых томах гигантского размера. Он посвятил этой работе двадцать один год. Это был впечатляющий подвиг. Однако это также оказалось и медвежьей услугой, поскольку она оставалась недоступной для той самой аудитории, которая могла бы извлечь из неё пользу: аюрведических вайдьев. Большинство этих вайдьев едва ли могли позволить себе непомерно высокую стоимость Наванитакам.
Ученый Шри Балвант Мохан взялся им помочь. Он начал переписку с Бенгальским азиатским обществом и, преодолев трудности с колониальной бюрократией, получил полную рукопись и начал над ней работать. После двух лет упорных усилий он опубликовал небольшой и доступный по цене томик полного текста «Наванитакам» на оригинальном санскрите. Он написал содержательное введение и предисловие к работе.

«Причиной отсутствия его изучения со стороны практикующих вайдьев долгое время были его огромный объём и высокая цена, которую могли позволить себе немногие. Поэтому вполне возможно, что этот грантха, однин из лучших исследовательских трудов индийской медицины, оставался бы в безвестности ещё дольше, если бы не попытка привести его в нынешний вид, в котором он находится перед читателями. Это труд был одним из нескольких источников информации для изучения того, как такая ценная литература наших древних предков пришла в упадок… Главная цель настоящей работы — предоставить вайдьям полезный аюрведический труд о лекарственных формулах Риши (древних мудрецов) в том виде, как они были распространены в древности… Этот труд составлен… не преследуя иных корыстных целей, а лишь с целью сделать его доступным для всех интересующихся аюрведической наукой.»
Труд Шри Балванта Мохана был опубликован в январе 1925 года Мехаром Чандом Лахманом Дасом, владельцем магазина санскритских книг на базаре Саид-Митта в Лахоре. Книжные полки
Полковник Боуэр, купивший оригинал рукописи «Наванитакам» у тюрко-мусульманского охотника за сокровищами, продал её Бодлианской библиотеке. Она до сих пор хранится там.