(продолжение интервью)

Не могли бы вы описать некоторые типичные конфликты и объяснить, почему вы называете их «биологические конфликты»?

Причина, по которой мы называем их биологическими конфликтами, состоит в том, что историческая эволюция должна быть понята и найдена аналогия, поскольку конфликты действуют одинаково на людях и животных. Они не имеют ничего общего с нашими интеллектуальными или психологическими конфликтами, или проблемами. Это конфликты принципиально другого качества. По своей природе они представляют собой квази-имплантированные проблемные события в архаической программе поведения нашего мозга. Вы думаете, что осознаете это. Но на самом деле конфликт уже был ассоциирован за долю секунды, прежде чем вы даже начали думать. Например, когда волк нападает на молодого ягненка, мать ягненка пострадает от конфликта мать-ребенок (конфликт беспокойства), как это сделала бы человеческая мать. У нее будет рак соска на той же стороне, что и Рак Молочной Железы у матери человека. Сторона зависит от того, является ли человек левшой или правшой или, в случае животных, лево- или праволапым/копытным.

Очаг Хамера (HH) для конфликта «заботы о гнезде» будет находиться в том же месте мозга матери, что и реле для связи «мать-ребенок». HH для конфликта «ребенок-мать», особенно для «конфликта сосания», также будет в том же месте в мозге младенца, что и реле для отношений ребенок-мать. Все наши биологические конфликты можно классифицировать в соответствии с этой исторической эволюцией. Мы знаем, что во время нашей исторической эволюции эти редкие или необычные события и их последствия были предварительно запрограммированы, и поэтому не только органы и области мозга принадлежат друг другу, но даже конфликты стали связанными через историческую эволюцию. Все эти проблемные события, связанные с психикой, исторически и органически расположены в нашем мозге очень близко. У них даже такое же гистологическое формирование клеток. Мы можем увидеть такой замечательный порядок в природе, как только научимся смотреть на наш организм через призму эволюции.

Не могли бы вы привести несколько примеров из повседневной жизни?

Да. Предположим, что мать держит ребенка за руку, стоя на тротуаре и разговаривает со своим соседом. Ребенок вырывается и выбегает на проезжую часть. Слышен визг тормозов, когда машина врезается в ребенка. Для матери это было неожиданным, и она оказалась полностью беззащитной перед этой ситуацией. Она застывает от шока. Ребенок доставлен в больницу и находится в критическом состоянии в течение нескольких дней. Мать получает ледяные руки, не может спать или есть и испытывает постоянный стресс, в результате которого у нее начинает расти узел в левой груди, если она правша. Она страдает от типичного конфликта беспокойства «мать-ребенок», с образованием HH в правой половине мозжечка. С момента, когда ребенок возвращается домой, и врач говорит: «Нам повезло, ребенок снова здоров», руки матери теплеют, и начинается фаза разрешения конфликта, она будет спать лучше и восстановит свой аппетит. Это типичный конфликт, который имеет те же последствия для людей, как и животных. Другой пример: женщина застает своего мужа в постели со своей лучшей подругой. Она будет страдать от конфликта «сексуальной фрустрации». На биологическом языке конфликт совокупления, станет причиной карциномы матки женщины-правши. Не обязательно, что каждая столкнется с таким конфликтом в той же ситуации. Например, если женщина не любила своего мужа и размышляла о том, чтобы развестись с ним, она не почувствовала бы этот шок как сексуальный конфликт, но скорее, как человеческий конфликт из-за отсутствия единства в семье. Конфликт мог бы тогда стать партнерским конфликтом, который вызвал бы рак молочной железы в правой груди, если женщина — правша. То, что снаружи выглядит одним и тем же событием, будет иметь разное психологическое значение для каждого индивида. Ключевой момент заключается не в том, что произошло, а в том, что именно пациент ощущал психически в момент DHS. Это же событие могло также стать конфликтом «страха-сопротивления», вызвавшим гипогликемию (аномально низкий уровень сахара в крови), если женщина поймала своего мужа в очень уродливой ситуации, возможно, с проституткой. Или это могло вызвать ощущение потери самооценки в сексуальном контексте или без него, если женщина поймала мужа с девушкой на двадцать лет моложе. Тогда ощущение может быть, как «я не могу конкурировать» или «я не могу предложить ему то, что может она». В таком случае это будет скелет, лобковая кость таза, которая была бы поражена наблюдаемым остеолизом (дефицитом кальция) как признаком ощущаемого сексуального обрушения самооценки. Вы должны знать всё это, чтобы понять, что ощущает пациент при DHS, потому что именно в этот момент определяется сценарий, по которому будет развиваться болезнь. Этот путь рисует очень важную картину, потому что все возможные нюансы и остаточные проблемы будут зависеть от этого события. Мы даже можем говорить здесь об «аллергии на конфликт».

Доктор Хамер, можно ли излечить пациента, используя лишь IRC?

В принципе, да, но IRC — -это только первый биологический закон Новой Медицины. В целом у нас есть четыре биологических процесса, которые я нашел эмпирически, это означает, что к этому времени они были отслежены в 15000 собранных и документированных случаях. Если человек добросовестно работает, следует изучить все четыре биологических процесса.

Позвольте продолжить. Каков второй закон биологического процесса, который вы нашли?

Второй биологический закон Новой Медицины — это тот факт, что каждая болезнь имеет две фазы.

Все болезни? Не только рак?

Да, все болезни имеют две фазы: «холодная» и «горячая». В прошлом врачи думали, что знают около 1000 болезней, но они были в неведении относительно этой двухфазности. 500 из них тогда были бы «холодными» болезнями, в которых кровеносные сосуды пациента сокращались, вызывая бледность и потерю веса. Другие 500 были бы «горячими» болезнями с лихорадкой, вызванной расширенными кровеносными сосудами. Это вызывает усталость, но без потери аппетита. Эти «горячие» болезни ранее считались отдельными болезнями. Теперь мы знаем, что это неверно. Согласно нашим настоящим знаниям, существует только около 500 болезней, и каждая из них имеет две фазы. Первой всегда является «холодная» активная фаза конфликта со стрессом на симпатической нервной системе, и вторая, если конфликт разрешен, всегда является «горячей» восстановительной фазой заживления. Конечно, Очаг Хамера (HH) для этих двух фаз находится в одном и том же месте мозга, поэтому вы можете рассматривать его общим для обеих фаз. В активной фазе конфликта снимок КТ показывает резко очерченные кольца мишени, а в стадии заживления кольца растворяются в отеке.

Из этого примера мы видим, что этот биологический закон важен не только в случае рака, но и для любой медицины. Даже старый олень, который изгнан со своей территории молодым оленем, будет пребывать в постоянном стрессе, выдерживая биологический конфликт — «территориальный конфликт» с очагом HH в мозге над правом ухом. Олень атакует, желая вернуть свою территорию. Он не ест и не спит, он теряет вес и получает сердечные спазмы или стенокардию. В терминах органики, у него язва, что означает, что у него возникают небольшие изъязвления в коронарной артерии. Он атакует более молодого оленя, потому что это единственный способ изгнать соперника со своей территории. После этого он войдет в длительную фазу восстановления (ваготония). У него вновь потеплеют конечности, вернется аппетит, и он будет очень уставшим. В разгар фазы заживления он испытает сердечный приступ — Эпилептоидный Кризис (эпи-кризис). Если он выживет, он будет способен удерживать свою территорию. В животном мире происходит всё тоже самое, что и у людей. Для человека его территорией может быть его ферма, его собственный бизнес, семья или его рабочее место. У нас есть несколько разделяемых территорий, даже личный автомобиль может быть территорией. У людей сердечный приступ будет заметен только в том случае, если конфликт длится как минимум три или четыре месяца, однако, если конфликт длится дольше года, а начало второй фазы было упущено, то приступ обычно является фатальным. КТ-сканирование мозга — очень быстрый способ диагностировать ситуацию. Можно спросить, почему медики не обнаружили этот двухфазный закон давным-давно, ведь это так очевидно. Ответ настолько же прост сейчас, насколько он был сложен ранее. Если конфликт не разрешается, болезнь остается на первом этапе, а это означает, что индивид остается в активной фазе конфликта, постоянно теряет вес и, в конце концов, умирает от анорексии или кахексии. Закон двух фаз во всех болезнях применяется только там, где человек смог разрешить конфликт. Тем не менее, этот закон применяется ко всем болезням, а также к каждому конфликту, потому что в принципе каждый конфликт может быть решен разными способами.

В настоящее время интерес к Новой Германской Медицине постоянно растёт: 5 биологических законов, открытые доктором Хамером, объясняют причины возникновения адаптивных реакций, обычно именуемых термином "болезнь".  Предлагаю первую часть интервью доктора Хамера.

Интервью доктора Р.Г.Хамера,1992г.

Следующий текст был переведен (на английский язык) с немецкой магнитофонной записи, созданной издательством «Amici di Dirk ", Кельн, Германия, 1992 год.

Доктор Хамер, что привело ваши исследования в области рака к установлению связи между психикой и болезнью?

Я не занимался этим предметом до 1978 года. Я был врачом внутренней медицины и проработал пятнадцать лет в университетских клиниках, пять лет — как профессор. У меня также была своя частная практика в течение нескольких лет до 1978 года. Тогда произошло ужасное событие: когда мой сын Дирк спал в лодке, он был без всякой причины расстрелян сумасшедшим Итальянским Принцем. Это был ужасный шок для меня — внезапный и неожиданный, и я был бессилен что-либо сделать. Повседневные события или конфликты обычно не застигают нас «беззащитными». У нас обычно есть шанс предвидеть повседневные конфликты, с которыми мы сталкиваемся в жизни, но конфликты, к которым мы не можем подготовиться, и которые вызывают эту беспомощность и неспособность реагировать, создают по существу панический шок. Мы называем их биологические конфликты.

В 1978 году (спустя пять месяцев после смерти сына) я получил рак яичка именно из-за такого биологического конфликта, так называемого «конфликта утраты». Поскольку я никогда серьезно не болел, я задавался вопросом, не связано ли мое состояние со смертью моего сына. Три года спустя, будучи руководителем внутренней медицины в онко-гинекологической клинике Мюнхенского Университета, у меня появилась возможность изучить женщин-пациентов с онкологическими заболеваниями и сравнить мои результаты, чтобы увидеть, был ли этот механизм таким же как у меня, испытали ли они такой же ужасный шок. Я обнаружил, что все они, без исключения, испытали тот же тип биологического конфликта, что и я. Они смогли вспомнить шок, вызванную им бессонницу, потерю веса, холодные руки и начало роста опухоли. В то время моя точка зрения сильно отличалась от всех существующих медицинских концепций, и когда я представил эти открытия своим коллегам, они дали мне ультиматум: либо отречься от моих выводов, либо немедленно покинуть клинику.

Это похоже на средневековье, как вы отреагировали?

Я не смог отрицать то, что я считаю правдой, поэтому, конечно, я ушел. Это несправедливое увольнение вызвало у меня еще один биологический конфликт, и я потерял уверенность в себе. Я наглядно вспоминаю свое разочарование и досаду, что был выгнан из клиники за то, что представил хорошо исследованные, неоспоримые новые научные знания. Я не думал, что такое возможно. Это было очень травматично, и мне было трудно исследовать последних двести пациентов. Тем не менее, я закончил моё исследование, и в последний день был открыт IRC — ЖЕЛЕЗНОЕ ПРАВИЛО РАКА (позднее был переименован Хамером в Первый Биологический Закон Природы).

Могли бы вы простым языком объяснить, каковы основные критерии IRC?

IRC — это биологический закон. Он имеет три критерия. Первый критерий заключается в том, что каждый рак или рак-эквивалентная болезнь начинает развиваться с DHS. Это очень серьезное, очень острое, драматичное и изолирующее потрясение, которое регистрируется одновременно на трех уровнях:

•                  в психике

•                  в мозге

•                  в органе

DHS — это СИНДРОМ ДИРКА ХАМЕРА. Я назвал это так, потому что шок от смерти моего сына вызвал мой рак яичка. С тех пор биологический шок (DHS) стал основным базисом Новой Медицины.

В каждом отдельном случае болезни мы должны добросовестно найти DHS со всеми его переменными. Мы должны понять его возникновение в конкретной ситуации в прошлом, чтобы выяснить, почему кто-то пострадал от этого биологического конфликта, причину по которой это было так травматично; почему не было никого, с кем можно было его обсудить и почему это стало проблемой.

Хороший врач должен быть способен «перенести» себя в душу младенца, эмбриона, старика, молодой девушки или даже животного. Он должен «перенести» себя в фактическое время возникновения DHS. Только тогда он сможет обнаружить биологический конфликт и отличить его от сотен других проблем.

У IRC есть еще два критерия?

Да. Второй критерий заключается в том, что во время возникновения DHS содержание конфликта определяет a) HH (Очаг Хамера), который является конкретным местом в головном мозге и b) местоположение рака или эквивалент рака в органах тела. Каждый конфликт имеет очень конкретное содержание, которое определяет себя непосредственно в момент возникновения DHS. Продукт/результат содержания конфликта является «ассоциативным», что означает, что это происходит бессознательно и, следовательно, обходит наше сознательное понимание. Например, примером типичного «водного» или «жидкостного» конфликта может быть случай, когда из-за аварии водитель бензовоза теряет весь свой бензин или молочник — всё своё молоко. Ассоциация с жидкостью вызывает связанный с водой биологический конфликт, который проявляется как конкретный недуг — рак почки.

Это означает, что содержание каждого конфликта или события относится к четко определенному виду рака и регистрируется в определенной области мозга?

Да, в совершенно конкретном реле мозга. В случае рака почки, вызванного «водным» или «жидкостным» событием, «короткое замыкание» происходит в момент DHS в предопределенном месте в головном мозге, что вызывает проблему в правой или левой почке в зависимости от обстоятельств.

Это «короткое замыкание» может быть сфотографировано с помощью компьютерной томографии (CT) и выглядит как концентрические кольца мишени или подобно картинке поверхности воды, в которую упал камень. Радиологи ошибочно воспринимают это явление как дефект оборудования, артефакт. Это реле в мозге называется HH (Очаг Хамера). Это имя, кстати, исходит от моих оппонентов, которые насмешливо назвали эти области «HAMERsche Herde» - табуны Хамера.

И каков третий критерий IRC?

Третий критерий состоит в том, что развитие конфликта соответствует специфичному процессу в Очаге Хамера (HH) в головном мозге и совершенно конкретному процессу развития рака или рак-эквивалентной болезни в органе. Другими словами, этот биологический конфликт поражает на трех уровнях одновременно: психику, мозг и орган. Теперь очевидно и доказано, что запуск конфликта синхронизирован на всех трех уровнях.

Дело здесь в том, что это предопределенная система в самом жестком научном смысле, потому что, если вы знаете точное состояние любого из уровней, другие два могут быть обнаружены и де-мистифицированы. Это означает, что мы имеем организм, о котором мы можем думать на трех уровнях, но на самом деле это одна единица.

Следующая история - пример этого: после лекции в Вене в мае 1991 года доктор передал мне КТ снимки мозга пациента и попросил меня объяснить, в каком состоянии находится организм этого человека и какому конфликту он соответствует. При этом присутствовало двадцать коллег, среди которых было несколько радиологов и специалистов по КТ. Из трех уровней передо мной был только уровень мозга. Из этих снимков компьютерной томографии мозга я диагностировал свежую кровоточащую карциному мочевого пузыря на стадии заживления, старую карциному предстательной железы, диабет, старую карциному легкого и сенсорный паралич определенной области тела
и, конечно, соответствующие им конфликты. Врач встал и сказал: «Поздравляю, мистер Хамер! Пять диагнозов и пять попаданий. Это именно то, что у пациента есть, и вы даже смогли отличить то, что у него есть сейчас и то, что у него было раньше. Фантастика!». Один из радиологов сказал: «С этого момента я убежден в вашем методе. Как вы смогли догадаться о свежей кровоточащей карциноме мочевого пузыря? Я не смог найти ничего на КТ снимках, но теперь,
когда вы показали нам управляющие реле, я могу следить за выводами».

Возможно, мы могли бы немного поговорить о психическом уровне. Как я могу узнать, был ли у меня шок, из-за которого может возникнуть рак? Как распознать его?

Есть очень специфичные признаки, которые четко различают обычные конфликты и проблемы в нашей повседневной жизни. С самого момента DHS пациент будет испытывать постоянный стресс на симпатической нервной системе. Симптомы будут включать холодные руки и/или ноги, потерю аппетита, потерю веса, бессонницу и переживание день и ночь содержания конфликта. Эта ситуация изменится только тогда, когда пациент разрешит конфликт. При биологических конфликтах, мы можем видеть, как пациент переходит в длительный стресс, который вызовет определенные симптомы и рак. Очаг Хамера (HH) в головном мозге, который виден сразу же, показывает, что психика пациента имеет очень точно известные и определенные симптомы, которые просто нельзя игнорировать.

Что происходит, когда такой биологический конфликт разрешается?

В тот момент, когда биологический конфликт разрешается, мы можем видеть очень ясные симптомы на психическом уровне, на уровне мозга и на уровне органа. На психическом и вегетативном уровне мы видим, что пациент больше не переживает содержание конфликта. Руки внезапно снова теплеют, улучшается аппетит, нормализуется вес, и пациент лучше спит. Может возникнуть усталость и слабость, а также потребность в отдыхе. Это никоим образом не является начало конца, наоборот, это очень позитивный знак. Эта фаза заживления варьируется в зависимости от продолжительности предшествовавшего конфликта. В разгар фазы заживления, когда организм удерживает много воды, мы видим эпилепсию (в случае моторных конфликтов) или Эпилептоидный Кризис (эпикризис), который показывает уникальные симптомы для каждой болезни.

После завершения Эпилептоидного Кризиса (эпи-кризис) организм вытесняет воду из отека (ткани удерживающей воду) и медленно возвращается к норме, по мере восстановления сил пациента. На уровне мозга мы видим фазу заживления Очага Хамера (HH), который в активной фазе конфликта имел конфигурацию колец в форме мишени, но теперь показывает отек. Мы можем видеть на снимке КТ, как кольца HH становятся темнее и размываются, когда реле в целом набухает в этот момент времени. Эта эпилепсия или Эпилептоидный Кризис (эпи-кризис), который фактически вызван мозгом, также указывает на самую высокую точку отека и, соответственно, поворотную точку при возвращении к норме. Во второй половине фазы заживления, безвредная соединительная ткань мозга — глия, заполняет HH для восстановления. Эта действительно безвредная соединительная ткань, которую на снимках КТ мы можем окрасить в белый цвет с помощью контрастного вещества на основе йода, ранее ошибочно принималась за опухоль головного мозга и оперировалась. Поскольку клетки мозга (нейроны) сами по себе НЕ МОГУТ размножаться после рождения, РЕАЛЬНЫЕ опухоли головного мозга не могут существовать.

На уровне органа мы видим, что рост рака прекращается. Это означает, что биологический конфликт был решен, мы называем этот «конфликто-лизис» (разрешение конфликта). Это очень важное осознание для нас, потому что в какой-то мере оно определяет проводимую терапию. На уровне органа мы видим явную отчетливую положительную динамику в процессе заживления, мы обсудим это позже. Даже Эпилептоидный Кризис (эпи-кризис) можно увидеть на трех уровнях (психика, мозг и орган).

Можете ли вы описать такой эпилептический кризис?

Эпилептический кризис (эпилептоидный в более широком смысле) — это то, что Мать Природа придумала миллиард лет назад. Он работает одновременно на всех трех уровнях. Смысл и цель кризиса, который происходит в разгар фазы заживления, — вернуться снова к норме. То, что мы называем припадком эпилепсии с мышечными судорогами — это только одна из форм эпилептоидного кризиса, а именно после разрешения моторного конфликта. Эпилептоидные кризисы (эпилептический кризис в частности) возникают при каждой болезни с некоторыми вариациями в каждом случае. Мать Природа создала подобие трюка для этого значащего события. В середине фазы заживления пациент испытывает повторение психологического конфликта, это означает, что пациент снова переживает свой конфликт в течение короткого времени вместе с холодными конечностями и общим холодным потом. Это происходит таким образом, чтобы выдавить наружу и устранить жидкость из отека мозга (очага Хамера), и пациент мог вернуться к норме. После активной фазы конфликта пациент вновь согревается и затем испытывает первую мочевую фазу. Затем после эпилептоидного кризиса пациент возвращается к норме и больше никакие конфликтные потрясения не мешают процессу. Вторая фаза мочеиспускания происходит в конце этапа заживления, когда организм устраняет остаток отека. Опасная точка находится непосредственно перед окончанием эпилептоидного кризиса, когда станет очевидным, было ли этого достаточно, чтобы повернуть болезнь вспять. Самый известный эпилептоидный кризис — сердечный приступ. Другими являются эмболия легких, гепатит (видимо в острой фазе) или инфекция легких. Чтобы помочь телу сделать необходимые изменения, особенно в конфликтах длительной продолжительности, иногда требуется сильная инъекция кортизона. В очень сложных случаях кортизон можно назначать раньше.