Твое тебя найдет

Друзья, на днях со мной случился тот редкий и волнующий момент, когда профессиональная деятельность встречается с личной страстью. Мне на экспертную оценку прислали работу о "Преступлении и наказании" Достоевского и "Американской трагедии" Драйзера. Два романа, которые в свое время меня более чем впечатлили. Вот так совпадение...

Из работы мне стало известно, что Драйзер буквально писал свою "Трагедию" с раскрытым томом "Преступления и наказания" на столе. Но вот что поразительно: когда я читала Драйзера во время ковидных локдаунов, мне вдруг явилась обратная перспектива. Сквозь американскую историю XX века проступил русский роман XIX века - и он говорил со мной на языке XXI.

Это и есть чудо герменевтического круга: наше понимание текста никогда не статично. Мы входим в этот круг со своими вопросами, и текст отвечает нам исходя из нашей исторической ситуации. Пандемия, неолиберальная усталость, культ успеха в эпоху соцсетей - все это стало тем горизонтом, с которого "Американская трагедия" вдруг заговорила как притча о нашем времени. А через ее призму и "Преступление и наказание" помолодело, перестав быть "классикой", превратившись в диагноз современности.

Между прочим, герменевтика и психоанализ - родственные практики. И там, и там мы имеем дело с текстом, который требует не просто прочтения, но интерпретации. 
Бессознательное пациента говорит нам на языке симптомов, оговорок, снов - точно так же, как литературный текст говорит на языке символов, повторов, умолчаний. И в том, и в другом случае наша задача - восстановить связную историю из фрагментов, услышать второй, глубинный пласт сообщения.

Когда Драйзер читал Достоевского и писал историю своего героя, он, по сути, проводил клинический разбор случая Родиона Раскольникова и ставил тот же диагноз, но уже в другом социальном контексте. Его Клайд Гриффитс - это Раскольников эпохи потребления, чья "теория" уже не требует философского обоснования. Она дана ему готовой в виде мифа об "американской мечте". Его финал - это не религиозное покаяние как у Раскольникова, а электрический стул без раскаяния в эпоху, когда Бог умер.

В современном мире мы непрестанно сталкиваемся с Клайдами - людьми, чья психика расколота между навязанными идеалами успеха и внутренней пустотой. Их трагедия в том, что они, как и герои обоих романов, пытаются найти целостность через действие - через "преступление" против своей природы, природы человека.

Чтение людей - это как чтение великих романов. Вы вчитываетесь в их симптомы, в их повторяющиеся сценарии, в их оговорки - и постепенно проступает структура их личной мифологии. Их "теория", их "мечта", их частный способ оправдания собственного существования.

Делая экспертную оценку работы, я еще раз поняла, что великая литература - это и есть самый глубокий психоанализ. Писатели-гении, вроде Достоевского и Драйзера, не просто рассказчики. Они диагносты человеческой души, проводники по ее самым заброшенным и пугающим территориям.

Испытываю чувство удивления, что нашедшая-таки меня работа для экспертизы, вытащила из небытия два моих любимых романа и двух великих призраков и заставила меня снова, уже профессиональным взглядом, встретиться с текстами, когда-то одинаково сильно меня впечатлившими.

И как после этого не верить, что твое все равно тебя найдет?))
Эксперт Портала